Подробнее о Полянке

Моя Полянка - f

Вместо сочинения получились короткие заметки – наиболее привычная в последнее время форма. Ничего эпического (или хотя бы более-менее связного текста длиннее двух страниц) в последнее время не получается. Ответы на вопросы, которые… не то чтоб самые важные – скорее, я просто

больше всего об этом думала. Кое-что убирала или добавляла в течение последней недели. Постаралась расположить все это в какой-то логической последовательности, но логика все равно хромает. Хотела выделить самое главное, но если есть главное, зачем остальное? А оно все-таки нужно… Оставила как есть.
 
И все-таки: зачем это нужно

У меня пока, как мне кажется, есть возможность вспомнить занятия с самого начала. Во всяком случае, именно так – отматывая на 3 с половиной года назад – думаю о них я сама. Хотя многое, конечно, уже забыла.

 

Начну, как обычно, издалека. У меня с детства как-то не складывалось с секциями и кружками. Занятия спортом мне были заказаны, так как врачи отыскали у вполне нормальной девочки (у меня, то есть) что-то такое с желчным пузырем (якобы он неправильной формы, да еще и с перегородкой – ну, да, кривой, но кривые ноги были бы намного хуже) и запретили любые физические нагрузки. Врачи явно перестраховались, особенных проблем с самочувствием и физической формой у меня никогда не было (хотя можно и съязвить: не было формы – не было проблем), но… Дрыгоножество и рукомашество меня никогда не привлекали, на этом и успокоилась. Пока мои сверстники играли в волейбол, занимались карате и гимнастикой, бегали кросс и сдавали нормативы, я спокойно читала книжки.

Это лирическое отступление я сделала не просто так. Сама мысль о регулярных занятиях какими-то физическими упражнениями была для меня своего рода ломкой стереотипов по поводу того, что такое я. Довольно серьезной ломкой, надо сказать. Отзанимавшись всего 3 месяца, в мае 2005 года я вернулась в Россию и продолжала делать упражнения дома, что вызывало какое-то странное раздражение у мамы – я тогда совершенно не могла понять, почему.

Каждый раз, когда я вот так оглядываюсь назад, я пытаюсь вспомнить, зачем же я все-таки приехала тогда из Нортона, лыжный-комбинезон-два-с-лишним-часа-в-дороге-температура-снег… Не просто приехала, но и осталась потом, продолжала заниматься. И каждый раз ответ получается разным. Итак, варианты – «из упрямства», «хотелось чего-то необычного», «понравилось заниматься на свежем воздухе», «хотела поправить здоровье – от мигреней, например, избавиться» (практически избавилась, кстати: помню времена, когда голова болела каждую неделю, а теперь – пару раз в год). В последнее время я склонна полагать, что это была попытка избавиться от старой «себя», избавиться от стереотипов по поводу себя, избавиться от «я» как объекта, который обладает набором определенных качеств, и качества эти мне далеко не всегда нравятся, да и выбирала их не я. И тогда – тогда все совпадает. Ломка стереотипов. В период с осени 2004 до лета 2006 года было очень много наломано.

…Помню, на каком-то собрании, возник вопрос о связи Полянки «с жизнью» (смешно звучит – или мне только так кажется?). Речь шла как раз об использовании наработок с занятий, так сказать, в быту. А я пыталась объяснить, что как же так, оно ведь все в любом случае связано. Теперь я понимаю, что мы говорили о совершенно разных вещах. Я имела в виду, что для меня Полянка – это часть чего-то, что я пытаюсь (пусть с переменным успехом) построить из самой себя, что без занятий это было бы что-то совсем другое. А вот о практическом применении подборки мне тогда сказать было нечего.
 
О новичках и «обидах»

Долгое время (а может быть, и до сих пор, особенно по сравнению с «зубрам») я ощущала себя новичком. На самом деле, ярлык маленькой, но подающей большие надежды девочки приклеился ко мне, по-моему, давно и плотно. Хотя девочкой я себе уже давно не кажусь, да и надежды все как-то не спешат воплощаться в жизнь. Тем не менее, ощущение себя как новичка, а не члена клуба (даже не сам факт, а именно мое субъективное ощущение) продолжалось долго и стало состоянием почти привычным. Я не волшебник, я только учусь.

А потом стало обидно. Ведь дело было явно не в расписании (занятия у меня тогда были то ли 5, то ли 6 раз в неделю, причем как по часу, так и по 2 часа). И не в моем отношении к занятиям (не опаздывала, дисциплину не нарушала, занималась со всей отдачей, на которую была способна). И даже не в целях, которые не успели четко сформироваться (я довольно мало знаю людей, которые занимаются с какой-то определенной, кристально ясной для них целью и ни разу ее не меняли). Значит, в чем-то другом…

Помню, я очень долго не работала в спаррингах. Опять же, почему? Не то чтоб мне непременно хотелось с кем-то подраться или я настолько высоко оценивала свои наработки, но других-то ставили! Других, которые пришли не раньше, а то и позже меня.

Честно говоря, даже после того, как вопрос с «членством» решился (да, я помню, мы говорили об этом), я так и не поняла до конца. И, глядя на людей, которые занимаются гораздо меньше, но при этом подход (например, участие все в тех же спаррингах) к ним кажется совсем не таким, какой видела я по отношению к себе – не лучше и не хуже, просто другой – я, опять-таки, не совсем понимаю… То ли они другие, то ли меняется сама система требований, и для «готовности» к спаррингу нужно меньше.

«Обиды» в подзаголовке недаром взяты в кавычки. Это я ерничаю над собой. Но вот непонимание вполне искреннее. Ведь и правда непонятно…
 
«Я пришла…»

В связи с индивидуальными занятиями вспоминается почему-то ахматовское «Я пришла к поэту в гости. / Ровно полдень. Воскресенье. / Тихо в комнате просторной…» Дело не в поэзии, разумеется, и не в отношении Анны Андреевны к Блоку, а в самой атмосфере стихотворения. Тихо, спокойно и как-то… ясно.

Ясность эта, пожалуй – одна из самых главных черт индивидуальных занятий. Когда удается что-то понять или получить ответ (ясный, опять же) на вопрос (вопрос всегда один и тот же: «Что мне сейчас делать?»). Порой, правда, бывает, что на занятии все понятно, а когда приезжаю домой – уже не очень. Или понятно, но сама сформулировать не могу. Но все равно ясность. Ощущение, что на индивидуальных занятиях я воспринимаю больше, чем на групповых.

В разные периоды возникает ощущение необходимости в чем-то конкретном. Вначале, помню, это была растяжка. Садиться на шпагат я так и не научилась, но на базе того, что тогда было сделано (только сейчас заметила), я уже чувствую себя не совсем деревянной. Потом в какой-то период учились, помимо всего прочего, стоять. Стойка все еще далека от совершенства, но я помню о ней постоянно, когда работаю, и, как минимум, предпринимаю самостоятельные попытки встать правильно. Это все далеко не сразу замечется, потом… Но «поймать» некоторые вещи на групповых занятиях было бы намного сложнее.

В последнее время работали с определенным состоянием (тепло, покой… не совсем правильное определение, да и не определение вовсе, просто именно так я его для себя фиксирую). Пока не очень получается. Вернее, получилось «поймать» состояние и воспроизвести его самостоятельно, но до того, чтобы держать его постоянно (или хотя бы пытаться… ну хоть помнить об этом…) еще далеко.

Интересно, кстати, что самочувствие после индивидуальных занятий далеко не всегда такое же хорошее, как после групповых. Т.е. оно в любом случае лучше, чем до занятия, но такого подъема, как в группе, нет. Последний, правда, и после групповых занятий проходит довольно быстро, как правило, в тот же вечер.

О требованиях

О требованиях – совсем коротко. Требования никогда не казались чрезмерными. Ни необходимость посещать занятия 6 раз в неделю и, соответственно, ориентироваться на это при планировании поездок, дней рождения, сверхурочной работы и даже покупки дома («Первое требование – не больше 15 минут езды от JCC в Ньютоне), ни физические нагрузки на занятиях. Никогда не приходило в голову сказать «А вот этого я делать не буду», за исключением физической невозможности сделать что-то в данный конкретный день по причине травмы или из рук вон плохого самочувствия. При этом за то время, что я занимаюсь, требования, безусловно, изменились.

Последние несколько месяцев мне казалось, что требования стали мягче. Не к посещаемости и пунктуальности, а к тому, что и как делается на самом занятии. Казалось, что занятия стали менее интенсивными (что, наверное, не очень вяжется с увеличившимся количеством объяснений… или вяжется?). Теперь же я склонна полагать, что требования скорее повысились. Правда, это скорее требования к самодисциплине и умению (возможности? желанию? но к желанию ведь нельзя предъявлять требований…) – к способности самому выкладываться и работать серьезно. К сожалению, это довольно сложно заметить; еще сложнее постоянно отдавать себе в этом отчет и эти требования выполнять. По крайней мере, так это выглядит для меня.

Всегда проще, когда кто-то стоит над тобой и каждый раз напоминает, что ногу надо поворачивать вот так, а спину держать так, а голову – вот этак. Сложнее, когда об этом приходиться помнить самой.     

Время собирать камни

На каждом из полугодичных собраний участникам предлагается выступить и подвести итоги за прошедшие месяцы. Мне сейчас это довольно сложно сделать – может быть, сумбур в голове, а может быть, очень уж эти итоги невеселые. Просто попробую суммировать то, что я вижу на сегодняшний день. Систематизировать вряд ли получится, поскольку то, что происходит в настоящий момент – по простой логике – переживается наиболее ярко. Так что – о том, как оно сейчас.

Как уже говорилось выше, мы (как минимум, я) не спортом занимаемся, а строим себя – внутри себя. Засим это строительство должно отражаться – не может не отражаться – в ситуациях повседневных. Собственно, я практически сразу начала рассматривать Полянку как инструмент, вот только в последнее время, кажется, об этом забыла. А недавно перечитала собственные, трехгодичной давности, заметки о ДФС и нашла там пассаж по поводу объективации – ответ на вопрос «А меняется ли что-нибудь?». Так вот – да, меняется. Причем особенно сильно оно меняется не тогда, когда что-то делаешь, а когда делать это перестаешь. Нельзя расслабляться, нельзя выпадать, нельзя не держать себя. И чем дальше в лес, тем сильнее последствия этих изменений.

В последнее время, кажется (последние 2-3 месяца, если не ошибаюсь), я… не то чтоб расслабилась… Просто очень захотелось вдруг, чтобы все получалось само. Чтобы сам решился вопрос с работой, которая изрядно мне надоела. Чтобы… и так далее. Нет, я не ожидала чудес – на мой взгляд, это были естественные, вполне возможные вещи. Видимо, в тот момент я перестала делать это самое «что-то», потому что результатом было увольнение, состояние, близкое к депрессии, и конфликт в семье.

Грустно. Положительная объективация, тоже, наверное, бывает. Но отрицательная – всегда ярче. Я о ней и раньше догадывалась, но именно сейчас до меня дошло, наконец, что реакция на бытовые коллизии очень даже меняется, вот только особенно заметны изменения не в лучшую сторону («Я попробовала держать подборку, и все получилось замечательно!»), а в худшую («Я перестала держать подборку, и лучше не спрашивайте, что получилось…»). Самое смешное, что я и раньше это замечала, и говорили мне об этом, но почему-то только теперь стало понятна эта обреченность (не совсем верное слово, как писал Паланик, но это единственное, что приходит на ум) на постоянную работу. Что делать с этим пониманием, я пока не решила. Страшно…

Ты все ждешь этого космического просветления (шучу, шучу), «перехода на другой уровень», после которого все будет совсем не так, а намного лучше. А на самом деле все только начинается. Незаметно, и тебя как будто даже не спрашивают. Просто в какой-то момент оказывается, что надо очень быстро бежать, чтобы остаться на месте. Успеешь?

О целях и девичьих мечтах

О целях – в конце. Поскольку цели и задачи, как правило, корректируются в зависимости от результатов «на конец отчетного периода». Так что это скорее вывод. В разное время цели посещения занятий менялись. Некоторые из них оставались, некоторые оказывались и не целями вовсе, некоторые заменялись новыми.

Помню, вначале я хотела, чтобы выправилась осанка. И, по-моему, получилось очень даже неплохо. Да, меня все равно поправляют на занятиях – выпрямить спину, поднять голову, грудь внутрь, прогиб убрать – но мне нравится. Намного лучше, чем было. И походка, да. Хотя на «не постановочных» фотографиях иногда с трудом узнаю себя. Видимо, привычка изгибать шею и завязывать ноги узлом до сих пор осталась.

Был период, когда хотелось догнать и перегнать. Неважно, кого. Прыгнуть, например, через человека во время чехарды. Или научиться поворачивать гимнастический ролик (aka «колесико») вокруг своей оси. В чехарду худо-бедно, но прыгаю (столько радости было, когда получилось!). На «колесико» свалилась и разбила губу. Не получилось. Словом, был период, когда хотелось – от победы к победе, а если носом (лбом, губой – неважно) в землю – не страшно. Тут имеются в виду не спортивные достижения, а именно общий настрой. Он мне, в принципе, нравился, но подход «моя губа – что хочу, то и делаю, да и вообще не жалко» по-своему порочен. Дальнейшее объяснения будут путаными, так что остановимся пока на этом.  

Сейчас я хочу «остаться на месте». Впрочем, нет, не совсем верно. С этого места я уже благополучно свалилась, поскольку вместо того, чтобы бежать, просто сидела. Я хочу снова туда попасть – в свое «нормально» («нормально» не в значении нормы, а в смысле «так, как надо – т.е. хорошо»). И оставаться там – по крайней мере, до тех пор, пока я не пойду «к новым свершениям». И не уставать. И не разваливаться. И не бояться. В идеале я хочу, чтобы такое состояние – спокойное, бодрое, доброжелательное, уверенное и т.д. – стало привычным.

Сборная солянка

Несколько заметок на полях, которые не относятся, в общем-то, ни к одному из затронутых вопросов. Просто наблюдения, мысли, вопросы.

*      *      *
А все-таки, почему «приподнятое» настроение после занятия так быстро пропадает? Что сделать, чтобы оно дольше держалось? А чтобы хватало от занятия до занятия?
*      *      *
Пропустив пару занятий, начинаешь чувствовать себя лучше. Легче бегать, лучше растяжка, больше сил, мышцы не болят. Почему?
*      *      *
Сначала немного улучшился баланс и координация движений. Помню, на одной ноге (особенно на правой) стояла с трудом. Недавно стала, как мне кажется, ощущать форму. «Своя форма» – странно звучит, и тем не менее. Движения на занятии более осмысленные. Вне занятия – нет. Реакция на неожиданности мгновенная, но неадекватная.
*      *      *
Хочется спарринга. Это не кровожадность. Просто очень жаль, что во время работы с партнером все наработки «вылетают». Раньше, напротив, спарринги не любила.
*      *      *
Последние несколько месяцев появилась привычка закрываться. Она и раньше, наверное, была… Но именно в последние месяцы во время неприятных для меня разговоров я почти физически ощущаю, как что-то защелкивается внутри. Продолжение разговора после этого бесполезно: я довольно плохо воспринимаю, что мне говорят, в лучшем случае молчу или отвечаю односложно, в худшем – начинаю язвить или ругаться.
*      *      *
То ли отвыкла от статичных упражнений вроде «дерева», то ли со спиной что-то происходит, но неподвижно стоять несколько минут – пытка. Болит спина, плечи, руки. Может быть, раньше мы чаще это делали?
*      *      *
Страшно («страшно» – слишком сильное слово, но ничего другого в голову не приходит), что забуду то, что удалось понять, «поймать», сделать один раз. Пару дней назад, например, входя во вращение, повернула пятку, а не грохнулась всем весом на почти прямую переднюю стопу. Но где гарантия, что через неделю я об этой пятке не забуду?