Подробнее о Полянке

Моя Полянка - m

Трудно говорить о какой-то статической оценке занятий и школы. Все это меняется со временем, связано с другими жизненными событиями, развитие человека может быть на разных стадиях. Поэтому задача написать о своих занятиях в целом звучит как трудновыполнимая.

После короткого обдумывания содержания данного текста я пришел к выводу, что связного рассказа не получится по причине многомерности происходящего. Если описывать все в хронологии, то трудно будет уследить за конкретными темами, если же идти по темам, то они будут пересекаться и забивать друг друга.

Может, это и можно было бы преодолеть при наличии определенного писательского таланта, однако данный чукча все-таки скорее читатель, а не писатель.
Последнее разъясняющее письмо рекомендовало отвечать на вопросы. Такой формат удобен и понятен. С этого и думаю начать, а вопросы постараюсь задавать в хронологическом порядке согласно времени их поступления.

Как я попал на Полянку

На свое первое занятие я пришел вместе с моим другом 18 сентября 2002 года. Причина была простая – хотелось заниматься каким-то боевым искусством. В детстве я занимался ушу, рукопашным боем и карате, пару раз участвовал в любительских соревнованиях, но ни разу не сдавал на пояс. Мои успехи за 3 года занятий карате мой последний учитель охарактеризовал как «техники как не было, так и нет, но агрессия появилась».

Занятия проходили достаточно жестко. Денег за них учитель не брал, но требовал дисциплины и послушания. Мог заставить крутануть сальто на асфальте или прыгнуть в кувырке через школьную парту на деревянном полу. При этом уровень травматизма был очень низкий. За неимением своего зала приходилось брать, что дают, заниматься в неудобное время, ездить на другой конец города. На занятиях давали акробатику, формы шотокана, показывали броски и освобождения от захвата. Занятия в зале проводились босиком, заканчивались спаррингом, контакт в голову рукой – касание, все остальное – дозированный контакт. После занятия, если была возможность идти в душ, учитель загонял туда всех, невзирая на отсутствие горячей воды и не очень-то высокую температуру в раздевалке. В субботу желающие вместе с ним ходили в баню, обязательно парились столько, сколько он указывал, и после каждого захода сидели в ледяном бассейне.

Из приобретенных навыков у меня осталась низкая болевая чувствительность, набитые руки и ноги, закалка и пара поставленных ударов для использования на улице. Физическую форму удавалось поддерживать в течение 10 с лишним лет отжиманиями и подтягиваниями. Но вот появилась потребность найти школу и тренера. Причин для этого было много. Во-первых, в США все-таки больше возможностей найти хорошего специалиста, изучавшего боевое искусство на его родине. Во-вторых, моя работа позволяла мне ходить туда как и когда я захочу, и внутренняя дисциплина падала и падалаю. В-третьих, хотелось чего-то такого эдакого.

Мой друг сказал, что его сотрудник знает какую-то школу, которая находится близко от дома и занятия проводятся на русском языке. Что это такое, он объяснить не мог, и мы пошли посмотреть. Первое занятие ничем не удивило, все было как надо – разминка, упражнения, более опытные ученики отрабатывают более технически сложные вещи, а нас, новичков, поставили делать что-то совсем простое. Получить объяснение, чем именно здесь занимаются, у нас не получилось, но для меня это было некритично. Привлекала эксклюзивность и высокие требования к дисциплине. Опять же, занятия проводились на свежем воздухе, что позволяло рассчитывать на закалку и хорошее здоровье уже из-за этого. Стоимость занятий была в 2-3 раза выше, чем в других местах, но по тем временам разница в оплате не была принципиальной, тем более что сразу же было понятно, что количество занятий в неделю не повлечет за собой увеличения оплаты. К тому же тут был родной язык и была подходящая компания. Ну а какой именно тут стиль – я в СССР насмотрелся достаточно, как ученики школы пьяного богомола и киакушинкай демонстрировали принципиально разные формы, однако на татами в спарринге делали абсолютно одно и то же.


Боевое искусство

Первые месяцы занятий показались вполне рутинными. Приятно было, что требования высокие. Идея работать часами с веревочками, чтобы укрепить мышцы ног, тоже показалась правильной – ноги у меня всегда отставали и я чувствовал, что никогда не уделял этому достаточно внимания.
Через 3 месяца занятий я первый раз попал в спарринг. Оппонент, Олег, занимался к этому времени около 4 лет. Во время спарринга я хорошо видел, что он находится в намного более хорошей форме и что его техника явно более правильная, но мне удалось быстро оказать хорошее психологическое давление и просто раз за разом загонять его пинками в глубокий снег. Там он спохватывался и довольно успешно начинал контратаки, однако наблюдавший за этим Костя прокомментировал позже, что к его удивлению у человека, который занимался достаточно долго, он не увидил явного преимущества. По его словам, бой проходил примерно на равных. Я списал это на то, что в общем и целом мы с Олегом занимались примерно одинаковое время, просто его умение было более свежим, зато у меня был больший опыт боев. На этом я и успокоился.
Спустя полгода, у меня была еще одна возможность встретиться с Олегом в спарринге. Мои ожидания были очень оптимистичными, по моей логике я должен был сработать еще лучше, чем в прошлый раз. Однако бой проходил совершенно по-другому. Олега словно подменили. От него исходила мощная волна и мне приходилось затрачивать много усилий, чтобы остаться на одном месте и не убегать. Он же демонстрировал возможность войти в меня любым удобным ему способом, и противопоставить мне ему было нечего. Я не видел его атак, не предугадывал их и не успевал на них реагировать. Мои же атаки были сняты легко и непринужденно. Похоже, что Олег тоже запомнил тот спарринг, ибо работал очень жестко. Один из ударов под нос был таким сильным, что, придись он выше или ниже, нос был бы разбит или верхние зубы могли быть повреждены. Однако в этом случае удар вылечил мою головную боль, которая продолжалась уже несколько недель и никак не хотела проходить. Кстати, до этого я никогда не испытывал головных болей такой продолжительности.

Случившееся не давало мне покоя долгое время. Я решил, что Олег просто понял наконец базовые принципы той самой неназываемой техники, которой учат на Полянке, и это понимание пришлось как раз на описываемый период. В СССР я видел много людей, которые получали практическое применение своим занятиям единоборствами только достигнув черного пояса, поэтому увиденное меня не удивило. Но то, что делал Олег, очень сильно отличалось от того, что делал я. За это время я уже понял, что есть некая «подборка», которую нужно держать, удары снимаются или «берутся», а не блокируются, и в спарринге нужно держать внимание не на оппоненте, а не себе.
Следующий год ушел на понимание того, что вписать новые принципы в имеющиеся у меня привычки не получится. Другая философия требовала других движений, другие движения – другой структуры, новая структура не могла быть построена в организме жестком и ассимметричном. В итоге цель заниматься боевыми искусствами постепенно заменилась новой целью – построением тела.

Построение структуры

В течение 4х лет с промежутками где-то в год акценты на изменение структуры сдвигались, упор делался на что-то новое, но и старое оставалось.
Первое, что мне удалось понять и прнять, был прогиб в пояснице. В течение длительного времени мы работали над этим прогибом. В самом начале этой работы ко мне вернулись мои старые проблемы – геморрои, что очень облегчило работу. Быстро оказалось, что убирание прогиба помогает минимизировать негативные ощущения. Через пару лет прогиба практически не стало, эта привычка, похоже, ушла полностью и не возвращается.

Далее в течение нескольких месяцев я делал упор на симметричность стойки. Оказалось, что правая стопа норовит развернуться вправо. Работа с этим помогла сдвинуть центр тяжести и давать более равномерную нагрузку на стопы. Стопа перестала разворачиваться сама в течение последнего года.

Третье по хронологии – выпрямление позвоночника. Это сопровождалось сильными эмоциональными вспесками, тесно связанными с болями между лопатками. «Вылечить» это можно было временно, хрустнув позвонками. В данный период эмоциональные ощущения стали не такими сильными, да и позвоночник в хорошие дни удается прочувствовать полностью. Последнее время упор делается на вытягивание головы и прокачивание шара внутри с целью пройти по всему позвоночнику. Застревает этот шар в основном где-то в районе 4 позвонка, но иногда что-то даже проходит.


Привычки

В процессе построения структуры параллельно шла работа с привычками и стереотипами.
Из привычек первым вспоминается привычка смотреть в сторону, наклонив голову набок. Это до конца не избыто, но по крайне мере уже получается смотреть собеседнику в глаза без напоминания.

Изменение осанки было отмечено моими родственниками на третий год занятий. Все равно сидеть ровно получается редко, осталась привычка сгибаться вперед.
Голос стал глубже. В какой-то момент пришло умение высвобождать живот вниз и говорить оттуда. Очень помог обострившийся гастрит, когда боль в желудке являлась хорошим индикатором затянугого вверх живота. Сейчас получается держать живот высвобожденным вниз примерно половину времени. Речь стала медленнее, весомее.

Плечи, хронически задранные вверх, получается опускать и закручивать вперед – когда вспоминаю. Вспоминаю об этом несколько раз в день, но большую часто времени они все же задраны.
Последнее время часто на индивидуальных занятиях говорится об убирании груди внутрь. Об этом пока помнить получается редко. То же самое относится к вытягиванию головы и поддержке тела за счет этого вытягивания.

Наверное, здесь же следует отметить постоянное возрастание роли даньтьянь. Медленно, но верно я все больше прислушиваюсь к тому, что происходит там, и свои воздействия на мир все более направляю именно оттуда. Но пока что это, опять же, скорее разовые случаи, нежели привычка.


Отношения с миром

Первое, что хотелось бы отметить – это то, что за время занятий изменилось восприятие меня людьми. Мужчины стали проявлять больше уважения и заинтересованности. Женщины же, напротив, держаться на расстоянии. Раньше было наоборот.

Откуда-то взялось умение прекрасно проходить собеседования. Первое восприятие и получается очень позитивным. Причем это действует как по телефону, так и при личном общении.

Психика стала гибче. Железобетонные понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо, получили какое-то разнообразие. Вообще, желание судить и делать выводы стало как бы разбавленным. Повысилась толерантность, терпимость к ошибкам других. Мстительность и злопамятность приняли менее тяжелую форму.
Удалось понять и принять ряд вещей. Стало ясно, что человек не может воспринять то, чего он не знает. Стало очевидно, что ожидания людей друг от друга редко оправданы, ибо они видят мир по-разному. Смог заметить, что люди не слышат и не воспринимают то, что им говорят. И, главное – эти правила стали переноситься на себя.


Школа, занятия

За 6 с лишним лет Полянка очень сильно эволюционировала. Когда я пришел туда, костяк занимающихся составляли люди, которые до этого работали на общественных началах 12 раз в неделю с очень жесткими дисциплинарными требованиями. Так что требования к посещению занятий были весьма серьезные. Уже появились женщины, но поправки на работу с ними приходилось делать минимальные. Отношения между занимающимися были хорошие, доброжелательные, но строгие. На занятиях было по 3-8 человек и создавалось впечатление, что все занимающиеся находятся под постоянным наблюдением. В спарринг меня поставили через 3 месяца занятий лишь один раз, через полгода нас стали ставить с опытными учениками, а между собой – лишь через год.

Более позднее появление людей постарше было «компенсировано» созданием часовых классов с меньшим упором на силовые упражнения и без боевых элементов. Однако со временем двухчасовые занятия все же претерпели серьезные изменения.

В школе падает уровень дисциплины. Причны для опозданий и пропусков делаются все менее и менее серьезными, причем ряд людей в ответ на претензии открыто спорят и торгуются. Некоторые из ходящие на двухчасовые занятия явно не хотят никаких боевых приложений и отказываются работать. Появилось очень много эмоций, очень много личного. Многие не только постоянно болтают, но еще и обсуждают не относящиеся к занятиям темы.

При этом со стороны это выглядит так, словно к одним предъявляются более высокие требования, а другим все дается авансом. Создается ощущение очень резкого и малообъяснимого контраста в отношении к разным группам занимающихся. Мне тяжело раскрыть тему требований к тем, кто «в клубе» ибо выглядит это для меня немного запутанно – требования явно разные.
Опять же, количество занимающихся выросло до 10-15 человек и зачастую за все время, отведенное на упражнение, мне не удается получить оценку своей работы, тогда как раньше меня поправляли один-два раза в минуту. Поэтому занятия в группе на двухчасовых классах для меня стали менее привлекательными, чем раньше. Хорошо, что удается компенсировать это часовыми занятиями и индивидуальной работой.

Индивидуальные занятия я начал около 4 лет назад. В теперешней Полянке это кажется единственным доступным мне способом получить актуальную оценку своих действий, разобраться с внутренней работой и пересмотреть стереотипы. Внешней динамики в этих занятиях мало, однако КПД у работы намного более высокий. Примечательно, что разница в качестве занятий такая, что мне редко удается переносить наработатнное индивидуально на групповые практики.